http://katya-men.livejournal.com/77665.html

В ночь, когда
Виснут провода
Я к тебе пешком приду,
Чтобы отвести беду.

Днями иду на службу - с похмелья и недельного недосыпа. Спускаюсь в метро, и там меня накрывает измененное состояние. Мир становится призрачным, странным, сознание меркнет, в ушах непонятное, с души тошнит и воротит. Чужие ауры, как колодец и маятник, обрушиваются на меня. Страшно, плохо: тону, а соломинки нет, и вот-вот как будто с жизнью прощусь я.

Думаю, наверх, на воздух из адища метра выйду - там полегчает, а нифига. И на улице продолжаю прощаться. Все ускользает, переворачивается и отступает в туман. Вместо воздуха - бензинные ауры автомобилей, преувеличенные рыки моторов и вездесущий канцероген. И все это, как говорил Д. Андреев, "течет сквозь меня". Понимаю, что до работы, может, и дойду, но потом уж точно умру. Что делать?

Спасительная интуиция, как собачку, посетила меня. Сделал шаг в сторону от натоптанного аурами тротуара, на землю, в снег детской площадки, вперил помутневший глаз в ствол дерева, произрастающего там. Стоял так минуту - чуть отпустило, помогла сила земная! И хоть мучался до вечера еще, но не умер таки ж.

Кажется, понял, в чем смыл японского сада камней. Нет, это не та медитация над узором обоев, или рубчиком диванной обивки, коей все мы предавались со скуки в детстве во время своих болезней. В условиях японской тесноты и натоптанности это именно возможность сбежать на волю - в пусть воображваемое, но свободное от других пространство. Прикоснуться к силе земной, ага.

Ночью выпил кучу таблеток, теперь ужасно тошнит. Господи, помилуй меня!

А хорошо, что установился теперь фашизм у нас. Не надо умолять сестричку - ну пропусти еще страничку, не надо брата умолять - ну хватит мне мозги ебать. Надо бежать из мест опасного скопленья людей, забыть про все и ступать в сад, то есть в лес, где искрятся эти, как их, и пурга, метель, и эта, как ее. Бразды пушистые взрывая, по снежной целине, как нож по корке каравая. Хрустко и с ароматом. Слушать выстрелы сучьев. Вдыхать неуловимый (а на самом деле уловимый вполне) запах сосновых иголок и еловой смолы. Вдумчиво огибать лесной хуторок с коровами и пилорамой. Вдыхать неуловимый целебный запах опилок, коровьего навоза и прелой соломы. Жить неспеша и чувствовать основательно - с толком, чувством и расстановкой. Домой возвращаться затемно, под звездами, то есть, по городским меркам, довольно рано. Доставать из буфета халву, с этажерки "Трех мушкетеров" и много думать. Слушать треск сучьев. Оттаивать варежки над печкой. По телевизору все равно один Холомогоров...

Хорошо, что у нас установился фашизм.